Целыми днями я не разговаривал с ним, чтобы помучить, - пусть пассивное, а все же сопротивление.
Он стоически сносил мои капризы, прибирал за мной, подтирал, мыл, чинил.
Что бы я ни вытворял, он оставался невозмутимым.
Не нравилась мне его услужливость, была в ней какая-то невысказанная угроза.
В конце концов я сам, без единого слова упрека с его стороны, успокоился, пошел на мировую, и жизнь вновь вошла в колею.
Вообще-то жить бок о бок с этим чучелом оказалось не так уж и плохо, могло быть хуже.
Он, хитрая бестия, все лез в душу, расспрашивал об Элен, о наших отношениях.